Поэ

две снежных мухи
холодным взглядом
следят за мной
как сторожевые псы
с ветки московского дерева дворняжьей породы
я опускаю лицо
им в глаза смотреть
не принято и неприятно

Поэ

я об этом совсем не скажу
пусть шаги выдают и вороны
скрип снегов вой машин
поезда и лай
заоконные огни
глазами умоляюще смотрят
тепло уют чай мяч
рыба с сигаркой в зубах
пунш стакан шампиньон
колючее тепло одеяла

Поэ

когда бежит большая свора
большой медведь поет хорал
и выделяются из хора
кого еще не обглодал
медведь орел союз навеки
бегут и трутся человеки
и власти твердая рука
как дым победы высока
обломки темные под дымом
хозяин обзавелся тылом
и веселится разный росс
глядя на пламенный унос

Поэ

в рождество все немного бомжи
и выпивки нету
потерялись гулять по свету
разнообразные фрики-дураки
фантики конфеты глупцы депутаты
сильные в машинах черных едут куда-то
принимать директивы и постановления
ирод открыл кружок церковного пения
яблоко застряло в горле тления
пляшу космонавты в латах из алюминия
кесарь хлопает в ладоши съевши два вымени
под знаменем принесли нетленный снег
много будет радости и нег
попрут сарацина
дважды повторят ради свина

Время меняется, ветры дуют туда-сюда

Время меняется, ветры дуют туда-сюда

Еще несколько (ну меньше 10) лет назад наша группа чтения Писания https://www.facebook.com/groups/534572156596586/ могла не задумываясь летом расположиться в парке со своими Библиями и спокойно читать и говорить, не заботясь о реакции окружающих начал и властей.
Сегодня такой план задумывает. Кажется опасным, как одиночный пикет или акция протеста. А как власти отнесутся к подозрительной активности?
Но еще страшнее дальнейшее развитие воображаемого сценария. К нам подходит полиция, а мы говорим: «Не, а мы правильные христиане. Из РПЦ МП. Вот и справка есть, посмотрите, с печатью храма. Нас не стоит трогать. А там, за углом, иеговисты ходят». И т.п.

Поэ

вот маски выстроились в ряд
темно и ветер вокруг
вот говорят профессора
о боли и науке
вот кто-то в белом колпаке
на елку вешал шар
а кто-то в черном сапоге
очистил весь бульвар
горит звезда одна как штык
который не лизнуть
и груша мерзлая висит
нельзя чуму спугнуть
огнями вынуть изо рта
задуманный дебош
висит плакат сподворота
долой тебя колосс

опять мне ленин помешал
оставшийся на дне
как будто он все живет как сыч
в моем темном нутре

Поэ

гипноз «дожить бы до» висит на площадях
и сумерки как яд питаются сквозь кожу
а дед мороз умом и ртом зачах
рекламу мыла ест в прихожей

бежать для спорта от пустых сапог
в которых власть охотится на уток
нырять скрываться петь пить делать подзамок
исследовать нечеткие науки

горит одна звезда шампанского стекла
работы мастера которого боится
душа усохшая себя уволокла
и бездна в бездну матерится

Поэ

декабрь груб его боятся пальцы
бренчит гитарой темный дуралей
и зимиряет сквозняком как рыбной костью
оставшейся от пира кривотоков

нечеловечье это дело зимовать
и кутаться пить теплое греть руки
сжиматься обниматься пить глинтвейн
мечтать о пальме одинокой как сугроб

Поэ

муму встает: мне холодно герасим
кончается дурной серотонин
и между ясеней и басен
царит какой-то хунвейбин
герасим мучимый герасим чистоплетый
в бассейне мокнущий на проволоке судьбы
топить себя и в каждой ноте спетой
холодные подводные гробы
муму не жаловалась муму бразду возгреет
и говорит целуй меня везде
но уж герасим весла веет
по мокрой и пустой воде